Вернуться к обычному виду

Сын полка Леонид Чувашев

Праздничное настроение царило в деревне Нихолажи Демидовского района Смоленской области 22 июня 1941 года. Прекрасное летнее воскресенье. В этот день в деревне справлялась свадьба. Смех, шутки, остроты и прибаутки, песни звучали с утра…

В середине дня, в обед, из репродуктора установленного на здании сельсовета раздался голос В. Молотова. Народный комиссар иностранных дел сообщил о вероломном нападении гитлеровской Германии на СССР. Война!

Словно чёрный вихрь пронёсся над деревней, разрушив веселье, и свадебное гулянье оборвалось. В домах уже раздавался женский плач о внезапном расставании с любимыми мужчинами, которых может и не придётся больше увидать…

Вечером этого дня среди прочих в военкомат был вызван и молодой жених…

«По-моему, он не вернулся», - вспоминая тот день, говорит ветеран Великой Отечественной войны Леонид Елисеевич Чувашев.

Старший брат Леонида Елисеевича тоже остался на поле брани.

Леонид Елисеевич Чувашев родился 15 сентября 1927 года в деревне Нихолажи. Родители Леонида Елисеевича работали у помещика. Они обвенчались. У молодожёнов родились первые дети. Но две новорожденные девочки умерли во младенчестве. Потом у Чувашевых родился сын Володя, который умер в возрасте девяти лет. В 1921 году родился второй сын Георгий.

Несмотря на то, что в ходе коллективизации советское правительство сначала планировало обобществить весь домашний скот, крестьянам было разрешено держать в частной собственности корову, овцу.

«Почти у каждого в деревне в своём личном хозяйстве была корова, овца, - рассказывает Леонид Елисеевич. В колхозе у нас не было тракторов и в 1941 году. Поэтому сеяли всё вручную, а работали на лошадях. В моей деревне Нихолажи было 130 домов. И колхоз «Нихолажинский» состоял из трёх бригад. В каждой бригаде было по тридцать лошадей. Отцу к 1941 году уже исполнилось 60 лет, и он работал сторожем, охранял колхозные амбары. А я с одним парнем приглядывал за лошадьми».

В первый класс Леонид пошёл не осенью, а зимой, так как надо было помогать родителям. Начальная (четырёхклассная) школа находилась в полутора километрах от деревни.

«Учитель вёл уроки сразу в первом и втором классах, которые находились в одном кабинете, - рассказывает Леонид Елисеевич. -

Учитель посмотрел на меня и говорит: «Пересаживайся во второй класс - в первом тебе нечего делать». После четвёртого класса я перешёл в Заборьевскую школу, что в семи километрах. Она была неполная средняя. Там учился мой старший брат. Вскоре он поступил в педучилище».

Память у Леонида была хорошая, поэтому учёба давалась ему легко. Послушает ученик, что учитель говорит, его объяснения, и практически ничего уже не нужно было дома учить. А дома, в деревне и без учёбы всегда забот много.

Неблизкий путь до школы, то тропка, то дорога простиралась под ногами. Кругом простирались леса. Поэтому бывало, что по пути в школу мимо пробегали лисы, иногда из лесу выходили волки. Леонид видел их, как и они его, но звери не решались напасть на ученика.

Леонид закончил семилетку с отличием 5 июня 1941 года. Леонид Елисеевич с гордостью показывает мне свой «старинный» школьный аттестат за семилетку. По всем предметам выставлены пятёрки.

Началась война в июне, а уже в середине июля 1941 года немцы подошли к деревне Нихолажи. Они двигались по большой дороге, мимо деревни улыбаясь, распевая военные марши, и победно восклицая: «Нах фарм Москау! Нах фарм Москау! Сталин капут!»

«Немцы торопились к Москве. Хотели занять столицу нашей советской Родины к 7 ноября 1941 года, празднику Великой Октябрьской социалистической революции, - говорит Леонид Елисеевич. В октябре 1941 года в нашу деревню приехала, какая-то немецкая часть. Немцы всех повыгнали из хороших домов и заселились в них сами. А у нас была хиленькая хатка.

Оккупанты ходили по дворам и требовали: «Мамка, млеко! М! М! Кукареку! Яйка! Яйка!» - и руками хлопали по бокам как петухи крыльями. Это было б смешно, если б не автоматы, висевшие у них на шеях… У немцев много было разного оружия: автоматы, пулемёты, бронетехника.

Страшно и больно видеть на родной земле завоевателей, ведущих себя как господа. С этим смириться было нельзя.

- Лёня, поди ка сюда,- подозвал меня как то один деревенский коммунист. - Вот записочка, - говорит он мне, - отнеси её в такую-то деревню, а сам не читай.

Я исполнил его просьбу, и ещё несколько раз носил такие записки. Только потом я узнал, что таким образом я оказался партизанским связным. Помню, что позже этот мужчина потом от немцев отстреливался… А жив он остался или погиб - не знаю.

Были у нас в округе целые деревни партизанские, которые немцы не могли боем взять. Так они их с самолётов зажигательными бомбами уничтожали.

Ранним утром 31 января 1942 года я с одним парнем был в километре от деревни. Мы кормили в бригаде лошадей. И вдруг видим, что кто-то по снегу ползёт в белых халатах. Мы тут же уздечки попрятали на всякий случай (без узды ведь на лошади не поедешь). А это оказались наши разведчики. Мы с ними поговорили, когда они подошли к нам. Узнав от нас, что хотели, разведчики отправились дальше.

А в деревне в это время немцы некоторую молодёжь в Германию угнали. А меня Бог избавил. К вечеру я пришёл домой.

- Ты живой, сынок? - спрашивает мать

- Живой, - отвечаю.

Районный центр от нас был в 18 километрах. Его захватили немцы. Наши красноармейцы взять его не смогли, но окружили. Немцы потом кольцо прорвали и в июне 1942 года пошли в наступление.

А мой отец в это время был заместителем председателя колхоза. Женщина, председатель колхоза, раньше уехала из деревни, опасаясь прихода немцев. Отцу, тоже нельзя было оставаться в Нихолажах. Отец вместе с матерью увели из деревни нашу корову и овцу с ягнятами, взяли и пуд соли. Потом он вернулся в деревню за мной.

А в нашем дворе уже немцы хозяйничали, с поросёнком нашим возились… Пришлось отцу уходить без меня. По пути он вышел к частям Красной Армии. Солдаты приняли отца за немецкого шпиона и чуть не расстреляли. Он еле-еле убедил их в том, что он свой».

А Леонид самостоятельно покинул деревню. Разминувшись с родителями, он скрывался от немцев и пытался пробраться на советскую территорию. Несколько раз он был вынужден в своих скитаниях ночевать в кустах на кладбище, куда немцы не наведывались. В одной из деревень Леонид узнал, что родители живы-здоровы, узнал в какой деревне они находятся…

Добравшись до наших, Леонид устроился в госпиталь топить котлы. За это его кормили, а спал он в кочегарке. Потом госпиталь уехал.

Леонид отказался с госпиталем ехать, и попросился в запасной полк 43-й армии. Его поставили на довольствие как воспитанника. Так Леонид Чувашев стал сыном полка. Солдаты называли его ласково с отеческой любовью: «Сынок». С этим полком Леонид прошёл по дорогам войны до 1945 года в составе сначала Западного, а потом Первого Прибалтийского фронтов.

Восьмого марта 1943 года в жизни Леонида произошло важное событие. Он был зачислен на службу в Красную армию как солдат. Для этого он прибавил себе возраст. А высокий рост паренька помог благородному обману. Этот год запомнился Леониду ещё и потому, что в феврале были введены погоны.

Нелёгкой была служба в пехоте. Окопы - окопы, стужа и грязь, пехотинцы находились на передовой постоянно под обстрелом противника. Сначала Леониду была выдана десятизарядная винтовка СВТ. Часто из-за попадания песка затвор винтовки заедало. Потом вместо винтовок солдатам выдали автоматы ППШ.

«Во время одного нашего наступления я проезжал с шофёром в шести километрах от родной деревни Нихолажи,- говорит Леонид Елисеевич.

- Заедем к нам домой, - предлагаю шофёру.

- Заедем, - отвечает он.

Когда мы подъехали поближе, то увидали кругом столбики со щитками, на которых было написано: «Осторожно! Мины!» Пришлось нам повернуть обратно. И так было горько, что не получилось повидать семью, что плакать хотелось.

Пока мы были ещё в Смоленской области, я написал родителям письмо, и указал адрес своего нахождения, а не номер полевой почты, как этого требовалось от солдат. Поэтому отец смог приехать ко мне в гости. Они рассказали, что вернулись в нашу деревню, когда оттуда выбили немцев, и увидели что всё разорено и от хаты ничего кроме печки не осталось… Тогда Елисей Трофимович на себе лесу навозил и срубил хатку.

Однажды, дело в Польше было, мне дали двух солдат в помощники (хотя я и был самый молодой). Нам поручили доставить в опечатанных ящиках груз. У меня был документ, по которому мне в колхозах, в деревнях были обязаны предоставлять лошадей и возчика. Возчик довозил нас до следующей деревни и возвращался к себе, а мы получали новую повозку. В последней деревне нам дали лошадь с повозкой, но без возчика. Ну и ладно, я то, колхозный парень, с лошадьми умел управляться.

Доехали мы до одного населённого пункта и тут мои полномочия закончились. Мы сложили ящики в одном из помещений магазина, построенного из кирпича.

К этому времени мы сильно проголодались и продали полякам лошадь. За это нам поляки привели живого целого барашка и принесли хлеба. Мы попросили поляков, и они нам этого барашка зарезали… Насытились мы баранинкой и я пошёл в штаб армии - узнать где находится наша часть. А двух подчинённых оставил сторожить груз. От штаба до нашей части, которая оказалась уже в Литве, я доехал с танкистами.

Когда меня увидали наши бойцы, то закричали «ура!!» и принялись на руках качать… они рады были видеть меня здоровым, живым.

Оказалось что двух солдат посылали нас искать, а они пропили продукты, прокутили и вернулись, сказав, что нас не нашли… Поэтому мы были уже записаны пропавшими без вести.

Я рассказал, где находится груз и за грузом отправили машину.

Служба солдата проходит рядом со смертью, и она подстерегает их на каждом шагу. Мы, солдаты, ехали однажды в кузове машины, и попали под бомбёжку. Нашу машину перевернуло и меня контузило.

Когда я пришёл в себя, то командир говорит мне: «Выбирай: можешь ехать в госпиталь, но в нашу часть уже не вернёшься. А если останешься, мы тебя в нашем лазарете подлечим». Я отказался от госпиталя. А теперь, спустя долгие годы, контузия о себе знать даёт. Хотя трудно сказать, может, и не дожил бы я до Победы, если б воевал в другой части. Как тут угадать, что лучше выбрать?

А в июле 1944 года я был награждён медалью За боевые заслуги.

Мы, четверо солдат, остановились в одной деревушке на ночлег. А в этой деревеньке оказались немцы. Узнав это, мы не растерялись и взяли в плен четырёх немцев. С немцами разговор наш был коротким: «Хальт! И Хенде хох!»

Запомнилось мне и взятие Кенигсберга - немецкой хорошо укреплённой крепости в Восточной Пруссии. Очень трудно было её брать. Много солдат погибло с двух сторон. Очень сильно немцы оборонялись.

Закончил я войну в 1945 году в немецком городе Штетин. Рядом с нами стояла рота связи. Была тёплая весна, и мы спали на крышах. Вдруг ранним утром 9 мая началась стрельба. Мы вскочили: «что такое?!» - «Победа! Война закончилась!»

Радость наша от этого известия была велика и мы присоединились ко всеобщему ликованию. Незабываемым осталось в памяти 9 мая 1945 года, встреченное на германской земле. Ведь враг, хотевший нас поработить, оказался повержен, и мы праздновали нашу Победу на его земле!

После Победы служба в армии продолжилась, я прибыл в город Козельск Калужской области. Там начали формировать 92 артиллерийский гвардейский полк.

«Хватит на брюхе ползать», - подумал я и пошёл служить в артиллерию. Мы, зенитчики, приезжали на стрельбище в Костерёво. Зимой стреляли по танкам, а летом по километровой «кишке», которую таскал за собой в небе самолёт. Позже во Владимире начали формировать зенитный дивизион, и я попал туда. А потом мы снова поехали на стрельбы в Костерёво а оттуда в Покров. Наш зенитный дивизион стоял в казармах под Покровом. Я остался в армии на сверхсрочную службу.

В 1954 году я лечился во Владимире в военном госпитале. Там я и познакомился со своей женой. Она работала в госпитале медсестрой.

- А как вас зовут? А как ваша фамилия? А где вы живёте? - спросил я её, когда увидел её.

- Зачем вам это? - спросила в свою очередь Анна

- Я хочу в газету написать, о том какая вы хорошая медсестра!

Мы полгода встречались и поженились летом 1954 года. В прошлом году мы отпраздновали Золотую свадьбу.

В 1956 году нашу часть стали переводить в Горьковскую область, а я к этому времени купил в Мячиково старую хату, поставил её в Покрове и уволился из армии по болезни. В Покрове окончил вечернюю школу рабочей молодёжи. Полгода поработал в тюрьме, но мне не понравилось. Тогда я перешёл на работу в военкомат Покровского района, стал начальником хозяйственного и финансового довольствия…»

За плечами Леонида Елисеевича Чувашева серьёзный опыт и трудовой стаж. Он более двадцати лет проработал юрисконсультом на покровском пищекомбинате, десять лет был председателем товарищеского суда. В трудовой книжке записано много благодарностей и награждений премиями. Ветеран бережно хранит орден Отечественной войны второй степени и медали, которыми был награждён: За боевые заслуги, За взятие Кенигсберга, За победу над Германией, Жукова и другие.

У Леонида Елисеевича двое детей и шестеро внуков. Сын Александр живёт в Липецке. Он и его жена врачи. У них двое сыновей. Дочь Леонида Елисеевича Галина Леонидовна Томилова уважаемый и добросовестный врач-терапевт живёт в Покрове и работает в городской поликлинике. У неё четверо сыновей. Леонид Елисеевич Чувашев гордится своими внуками, которые растут достойными людьми.

Роман Игнатов