Вернуться к обычному виду

Кузнецов Сергей Александрович

Рядовой Сергей Кузнецов

Отыскивая дом номер 24 «б» по Больничному проезду, я оказалась на тропинке, ведущей куда-то вниз. Перед самым спуском на корточках сидели трое пацанов лет по 12 и курили. Очевидно, в находящейся рядом школе была перемена. Появление взрослого человека мальчишек не напугало. Во всяком случае, дымящие окурки они прятать не стали. Ну, что тут скажешь?...

Сергей Александрович родился в Покрове в 1924 году на улице Заречная, которую в обиходе называли третьей слободкой. В городе было еще две слободки: первая – это улица Ленина, вторая – улица Совхозная. Отец, Александр Николаевич, был кузнецом, как многие, жившие не только на этой улице, но и в городе. Отцова кузница стояла недалеко от дома, и мальчишкой Сергей бегал туда помогать, качать мехи. Мама Екатерина Александровна управлялась по дому. Родом она была из деревни Киржач, рано осталась сиротой, растили ее дедушка с бабушкой. В семье родилось 8 детей, но в живых осталось только пятеро.

Все росли на своей улице и, даже повзрослев, не особо стремились гулять по асфальту на Ленинской улице. Детские забавы были простыми, но требовали ловкости, быстроты, сообразительности. Играли в простую и круговую лапту, в чижика, в другие, придуманные детской фантазией, игры. Купаться ходили на омуты, на Черное озеро. Там был мужской и женский берег. Такое разделение диктовала обычная стыдливость. Старших уважали и очень боялись замечаний, если вдруг с кем-то не поздоровался, сделал или сказал что-то плохое. Не дай Бог, еще родителям пожалуются, тогда попадет по первое число.

В 1941 году Сергею Кузнецову исполнилось 17 лет. О начале войны в его семье узнали из сообщения Молотова, прозвучавшего из большой черной тарелки - радио. В первый год на фронт уходили кадровые военные, взрослые мужчины, а очередь молодых ребят, его одногодков, подошла позже – в 1942-м году.

Но вначале, перед тем, как пришла повестка, пришлось поработать на трудовом фронте. Проходил этот фронт в Подольске под Москвой. Целый месяц пилили деревья, делали из поваленных стволов заграждение от немецких танков. Фриц ведь на Москву замахивался, пёр всей своей мощью на столицу, осуществляя намеченный план - «Блицкриг». Надо было ее защищать. Вместе с Сергеем Кузнецовым работали на лесоповале немало покровских, в том числе и учителей. Он хорошо помнит, что были там Владимир Яковлевич Данилов, Сергей Сергеевич Рассказов, Сергей Никифорович Кузьмин. Ну, а вскоре после трудового фронта получил наш герой повестку из военкомата.

К тому времени Сергей не вышел ростом, был значительно меньше сверстников, и в комиссии при Орехово-Зуевском военкомате вначале ему хотели дать отсрочку. Но потом все же призвали, и вот, когда новобранцы грузились в воинский эшелон, Сергей Кузнецов услышал в свой адрес: «А этот сопляк куда лезет?» Да и в армии потом часто спрашивали: «Ты что, себе года прибавил?». Такое в военные годы случалось нередко. Одни рвались на фронт и приписывали себе год-другой, другие старались на работу пораньше поступить и поступали так же.

Учебный полк, где новобранцы постигали азы военного дела, находился в городе Шуя Ивановской области.

«Поселили нас в бывшей конюшне, - вспоминает Сергей Александрович, - рано утром скомандовали: «Подъем!», а мы еще не понимали, что надо быстро встать, одеться и построиться. Все молодые, в армии никто не служил. Но пришлось привыкать. Изучали оружие – пулеметы, минометы, ползали по-пластунски, на стрельбище выезжали».

Здесь, в Шуе, Сергей Кузнецов встретил своего родного дядю. Когда первый раз увидел его, крикнул: «Крестный!». Он отозвался и попросил: «Больше меня так не называй, ведь я офицер, надо обращаться, как положено». Но на время учебы забрал в свое отделение.

Прошло два месяца, и новобранцев отправили в город Горький. Жили они на территории бывшего Дома отдыха и продолжали изучать военное дело. Наступила зима 1943 года. Стояли морозы.

Сергею это хорошо запомнилось, потому что в Горьком он слегка обморозился. Здесь учеба еще не закончилась, их вскоре отправили в Арзамас, и уже оттуда в феврале погрузили в воинский эшелон для отправки на фронт. На вокзале играла музыка, было много народа. Глядя на молоденьких ребят, женщины плакали. У каждой из них на фронте кто-то был, а многие к тому времени уже получили похоронки.

Конечным пунктом пути был город Масальск Смоленской области, в этом районе проходила линия фронта. Когда выгрузились из вагонов, предстоял марш-бросок примерно километров в 50. Обмундировано молодое пополнение было еще в Шуе. «Нас тогда повели в баню, мы все вымылись, свое, кто в чем был, побросали и оделись в военное», - вспоминает Сергей Александрович. И сейчас каждый боец был одет в шинель, валенки, имел котелок, каску, 10-зарядную винтовку СВТ-10. Буденновку сменила зимняя шапка. Шли быстро. На привалах лежали на снегу, грызли сухари из сухого пайка. А уже на передовой их накормили кашей. Буханку хлеба давали на четверых. Они разрезали ее и, пряча четвертушки, кричали: «Кому?» Кто-то один отвечал, называя фамилии. Фрицы это усекли и в свои громкоговорители передразнивали их, крича по-русски: «Кому?». Издевались.

Здесь же, в большой палатке, отведенной под баню, молодые бойцы вымылись кусочком мыла, выданного старшиной, а перед этим прошли окуривание. Надо было в небольшом помещении простоять в противогазе 15 минут.

Словом, после всех процедур, предусмотренных предписанием военного времени, отправились на передовую. Сергей Кузнецов вошел в состав 1-й роты 852 полка 277 дивизии. Полк стоял у деревни Добриво, вел здесь перестрелку, а затем пошел в атаку, отвоевывая у немцев завоеванную ими территории и тесня их к западной границе. Как вспоминает Сергей Александрович, наступление шло с переменным успехом, и все же постепенно наши войска продвигались вперед.

Здесь, на Смоленской земле, на первом этапе войны, в 1941 году, советские войска Западного, Резервного, Центрального и Брянского фронтов в ряде оборонительных и наступательных операций остановили наступление немецко-фашистской группы армий «Центр» на московском стратегическом направлении. Главные рубежи сражений проходили у Ярцева, Ельни, реки Десны. Вражеский план молниеносного захвата Москвы был сорван.

С ноября 1942 начался второй этап Великой Отечественной войны. Обстановка значительно поменялась к лучшему. Был обеспечен рост производства военной продукции, расширение боевых резервов. И в этом немалую помощь оказывали союзники по антигитлеровской коалиции, поставляя вооружение и провиант.

В феврале 1943 года успешно закончилось контрнаступление советских войск под Сталинградом, здесь была разгромлена 300-тысячная вражеская группировка. В январе этого года была прорвана блокада Ленинграда. Успешно велись наступательные операции на Северном Кавказе и Среднем Дону. Стратегическая инициатива полностью переходила к СССР. Но немецко-фашистский захватчик еще не отступил за Днепр. Впереди, летом 43-го года, предстояло в результате контрударов одолеть врага в Курской битве и обеспечить общее наступление Советской Армии.

Вот такая общая задача стояла перед всеми фронтами, и каждый на своих рубежах обеспечивал это будущее общее наступление.

«Бои были очень тяжелые, - рассказывает Сергей Александрович, - двигались вперед постепенно, шаг за шагом. Атаки сменяли периоды затишья, но с передовой не уходили, оставались в окопах. Немец ночью постоянно сбрасывал осветительные ракеты, так что постоянно приходилось прятать головы. А днем, того и гляди, снайпер подстрелит. После затишья снова атаковали, продвигаясь к границе Белоруссии».

26 марта 1943 года молодого бойца Сергея Кузнецова тяжело ранило. В полевом медсанбате прошитую пулей правую ногу прооперировали, затем отправили в г. Калугу на лечение. Здесь предстояла еще одна операция, возникла угроза ампутации. Он лежал на операционном столе, а рядом, на другом, такому же молодому бойцу отнимали ногу. Страх лишиться ноги жил в нем еще долго, но, как говорится, Бог миловал. Долечивался наш герой в эвакогоспитале номер 3946 уже в Казахстанском городе Гурьеве, лежал здесь с привязанной к ноге гирей после третьей, сделанной здесь, операции по извлечению осколка.

В начале 1944 года его выписали домой. Надо было добираться на вокзал, а на костылях он ходил еще плохо. До поезда его сопровождала медсестра, она подставила свои плечи и практически на себе доставила раненого к вагону. На Казанском вокзале Сергей пересел на трамвай, добрался до Курского, сел в пригородный поезд. До дома оставалось каких-то 100 километров. На станции Покров он вышел и, ковыляя, пошел в город пешком, но по дороге его подобрала машина пищекомбината.

Когда постучал к себе в дом, выскочила младшая сестренка Оля и закричала домашним: «Там какой-то дядя пришел на костылях!»

Так он вернулся домой инвалидом II группы. Когда нога немного пришла в норму, устроился в кинотеатр билетером, позвал его сюда работать директор Виктор Михайлович Барков. Но время шло, молодой организм справлялся с раной, она постепенно заживала, и поступил Сергей Кузнецов на более подходящую для молодого мужчины работу. Он стал работать монтером в Покровском радиоузле. Вначале учился у Виктора Меркулова, затем работал самостоятельно, радиофицировал близлежащие деревни: Перепечино, Марково, Дубровку, Головино, Островищи, Филимонгово, Еськино, Перново и многие другие, все не перечтешь. В те, послевоенные годы проводное радио было во всех сельских населенных пунктах.

Восемь лет он занимался этим важным делом, а затем перешел в электросеть, был дежурным электромонтером. Эта работа была не менее беспокойной, чем в радиоузле. Приходилось мотаться на велосипеде по линиям электропередач, исправлять неполадки, ликвидировать обрывы, дежурить на подстанции. В этой организации он отработал 37 лет, а теперь здесь трудятся его внуки - Сергей и Дима Пряхины.

В 1952 году Сергей Кузнецов женился. Как-то, гуляя по улице Ленинской, увидел он в окне молодую девушку. «Чернявенькая», - подумал он и решил к ней присмотреться. Увидел, как она с подружкой пришла в кино, пошел их провожать, и так постепенно начались ухаживания, которые продолжались два года.

Девушка эта, Лида Краснянская, родом была из деревни Колабродово. Родители ее умерли рано, и в 12 лет осталась она сиротой, повторив судьбу его матери. Но в отличие от нее бабушки и дедушки у Лиды не было. Она жила в доме одна, работала в колхозе имени Кирова, а председатель настойчиво советовал отвезти Лиду в детский дом. «Изба ему наша приглянулась, - продолжает разговор Лидия Васильевна, - сам он на квартире жил, угла своего не было. Вот и зарился на мой дом». Но родные ее не оставляли, тетка Прасковья Федоровна навещала, сестра Анастасия из соседней деревни приходила помочь. А вскоре и брат Михаил, работавший в Москве на военном заводе, заболел и домой вернулся. Сестра Анастасия после войны тоже домой вернулась, она была командиром зенитного орудия.

После войны Лида поступила в ФЗУ на Петушинскую фабрику «Катушка», а через два года перешла работать на пищекомбинат в Покров. Работала здесь в медовом цехе. «Нам по всем цехам приходилось ходить, - рассказывает Лидия Васильевна, - мы фасовали кофе, горчицу, соду, сухой квас, кисель, специи. На 5-ю и 6-ю базу выезжали. Нашу молодежную бригаду и в колхоз всегда посылали. Подругами у меня были тогда Катя Керова, Капа Черняева, Люся Алгалова из Перепечино. Боевые такие девчонки, веселые».

В пищекомбинате Лидия Васильевна проработала 20 лет, а затем перешла в институт, в санитарную службу, лаборанткой. Отсюда и ушла на пенсию. Теперь у супругов Кузнецовых взрослая дочь, двое внуков и свой дом. А когда они начинали совместную жизнь, молодую жену Сергей Александрович привел в дом матери. Прожили здесь 7 лет. Тогда, в послевоенные годы, построиться было практически невозможно. Все, кто решал проблему строительства собственного дома, ходили по окрестным деревням и присматривали какой-нибудь амбар или сарай на вывоз. Сергей Александрович тоже ходил, но так ничего и не подыскал. Но молодой семье повезло: тетка Лидии Васильевны выписала для них лес на корню. Им пришлось самим валить его, вывозить, пилить. Затем брать ссуду в 5 тысяч рублей на строительство. Так вот и построились, а уже потом немного расширились, терраску удлинили.

В этом доме у них внуки, Сергей и Дима выросли, в этом доме Сергей Александрович и Лидия Васильевна золотую свадьбу отметили.

Жизнь прошла в трудах, заботах, переживаниях, но было в ней много хорошего. Был тот крепкий семейный уклад, который каждому человеку обеспечивает нормальное существование и ту психологическую стабильность, благодаря которой житейские бури ему не так страшны.

Наш разговор закончился чаепитием, во время которого всплывали какие-то детали, отдельные эпизоды прошлого, и можно было поделиться с этими, еще недавно незнакомыми людьми, своими личными переживаниями и обстоятельствами. От натопленной печки шло тепло, так же душевно теплы и приветливы были хозяева этого дома. И так же искренни были их приглашения заходить в гости. Это было то самое русское радушие, которое мои собеседники принесли из той, простой и бесхитростной прошлой жизни и сохранили, несмотря ни на что.


Галина Фомичева