Вернуться к обычному виду

Ефрейтор связи Александра Шило

Александра Ивановна ШилоДобрую память хранит о военачальниках Великой Отечественной войны Александра Ивановна Шило. Она бережёт старую газету, в которой напечатаны фотографии русских полководцев, и дорожит плакатом, на котором изображён маршал Победы Георгий Жуков…

Александра Ивановна не раз видела своими глазами прославленных полководцев, работая в годы Великой Отечественной войны старшим телефонистом при штабе Западного, потом Первого Украинского фронтов.


Родилась Александра Ивановна в деревне Попиново Костинского сельского Совета Петушинского района в 1923 году. Отца, 1884 года рождения, звали Иван Илларионович Степанов. Маму, 1887 года рождения, звали Анной Александровной. В 1914 году родители Александры Ивановны познакомились в одном из имений тверского князя и поженились. В 1917 году родился первый ребёнок, Иван. Потом супруги приехали на родину Ивана Илларионовича в Попиново. Здесь у супругов родились близнецы, которые вскоре умерли. Потом ещё родился мальчик, за ним дочь Александра. Потом родилась ещё она дочка - Лида. Она родилась нездоровой, но семья не отвергла ребёнка (хотя годы были очень тяжёлые, трудные), и сейчас за младшей сестрой ухаживает Александра Ивановна.

Отец Александры Ивановны стал одним из организаторов колхоза, его председателем.

«Я помню коллективизацию, - вспоминает Александра Ивановна. - Удивляюсь, как отца не убили тогда.

Как-то пришёл он домой хмурый, как туча.

«Ванька! Ты чего это не весел? – спрашивает его бабушка.

«Мать, завтра веду лошадь в колхоз, - говорит он в ответ.

«Какую лошадь?!» - «Гнедого».

У бабушки сразу всё настроение испортилось, и она замолчала. В избе наступила тишина.

«И…корову», - продолжил отец.

«Какую корову?!!» - со страхом переспросила бабушка.

Если с потерей коня бабушка смирилась, то с коровой нашей совсем по - другому вышло. В нашей избе такой рёв женский поднялся, все рыдали, а отец молчал.

Трудно шла коллективизация. Большинство добровольно не соглашались отдавать свою скотину в колхоз.

А комсомольцы ещё хуже коммунистов были. Молодые, пупы земли, выше Бога себя ставили. Церковь разломали, часовню разрушили, иконы жгли.

Сколько зла они наделали… Вся страна считай с ума сошла, православные святыни руша. Вот я и думаю сейчас, что беда, которая затем случилась, из-за этого произошла, хотели же совсем истребить веру безбожники. А война началась - власти разрешили священникам церкви открыть, пришлось вернуть веру людям».


Закончив семь классов Костинской школы, Александра стала работать телефонисткой на Петушинской фабрике «Катушка». А в 1939 году вступила в комсомол. Жизнь, казалось, постепенно налаживается.

22 июня 1941 года был очень жаркий, невыносимо жаркий день. Александра шла из Попинова в Петушки. Ей надо было прийти на работу к 14 часам.

Девушка шла, а воздух, словно расплавленный, колыхался медленными вязко - прозрачными волнами.

Далеко впереди появилась женская фигурка, бегущая навстречу Александре. Она быстро бежала, очень быстро. Всмотрелась Шура, и узнала в бегущей Катю из Чуприянова.

«Как в такую жару бегать можно и зачем? – подумала Александра. - Тут и так идёшь - одежда к телу прилипает, и дышать нечем, а Катя бежит, пыль поднимая, вся красная, потная. Увидела и она Александру. Не добежав, вдруг закричала: «Шура! Шура! Война началась!» - и заплакала…

Плачет, слёзы утирает и дальше побежала.

«Какая война?» – не поняла девушка, а самой как-то нехорошо вдруг стало на душе: тревожно, беспокойно. И уже не смогла просто идти, сама не побежала – помчалась на фабрику, чтобы узнать, что за война, с кем война.

На фабрике Александре девчата всё и рассказали. Маша Волкова объявила: «Всё, девчата, переходим на казарменное положение. Ночевать будем здесь, при клубе».

«Как же так?- спросила Шура, - у меня мама в Попинове».

«Будем отпускать к маме, - ответила Маша,- а жить – здесь».

Начались военные будни трудового фронта.

Вся Россия, весь Советский Союз стал фронтом. Труд каждого, и ратный, кровавый, и мирный, созидательный, стал вкладом в грядущую Победу. Вопреки «здравому смыслу», вопреки жестокой реальности (иноземные захватчики прошли полстраны и подошли к стенам Москвы). Люди шли каждый на свой фронт, веря в Победу. За границей в победу России уже не верил почти никто. Но битва под Москвой стала указанием на иной, чем ожидали захватчики, исход войны.

Отпраздновали новый 1942 год. Зима прошла, весна наступила.

Многие уходили добровольцами на фронт.

«На фабрике «Катушка» было около 150 девчонок – комсомолок, - вспоминает Александра Ивановна. - Почти все пошли на войну.

А я размышляю: «Что тут сидеть в тылу? Какой толк в этом?» - и говорю своим подругам, Маше и Лене: «Девчонки, мы ведь комсомолки, давайте добровольцами на фронт пойдём!»- «Давай!» – ответили девчонки. Пришли мы в райком комсомола и сказали секретарю: «Хотим на фронт!» «Пишите заявление», – ответил он.

А пятого мая 1942 года пришла из военкомата повестка, и нас 20 мая отправили в воинскую часть № 64286173 (батальон аэродромного обслуживания) на курсы шоферов в г. Люберцы.

Учились мы ездить на машинах ЗИС- 5 и ГАЗ –2А. Изучали эти машины. Большинство из нас, девчонок, худенькие были, плакали мы. Машину ведь надо разобрать и собрать, а мы и свечу выкрутить не умели. Через три месяца (а может и полтора) мы всё же выучились, и нам дали временные военные права водителей».

Девушек – шоферов направили на Западный фронт.

Прибыли в Калужскую область, где в Кондрово и разместились на полотняном заводе. Рядом протекала хорошо известная по русским летописям река Угра. На берегах этой реки в 1480 году окончательно пало монголо-татарское иго. На своих грузовых машинах девушки возили к боевым самолётам бомбы, керосин, снаряды, воду, продукты питания и бензин.

«Там же, под Кондровым, мы ходили на тактические занятия, нас учили метать гранаты, стрелять из винтовки. Я легко стреляла, в мишень попадала. И сейчас попаду», - говорит Александра Ивановна.

Осенью 1942 года Александра тяжело заболела гриппом и была направлена в госпиталь. В придачу к этому она ещё подхватила и воспаление лёгких. Одеты все девушки были легко, мёрзли постоянно. Пока Шура лежала в госпитале, её часть, подруги - водители уехали в другое место. А выписалась из госпиталя Александра 27 октября 1942 года. «И что мне делать? Куда идти?» - задала сама себе вопрос Александра и направилась в военную комендатуру.

«Я шофёр, часть моя уехала, и где она сейчас, я не знаю», - сказала Александра в комендатуре. «Подумаем, куда тебя направить, - ответил комендант. - А до войны ты кем работала?» «Телефонисткой», - ответила девушка.

«Пойдёшь тогда в связь, - сказал комендант. – За тобой придут, иди подожди».

Так с 27 октября 1942 года Александра Ивановна стала старшим телефонистом 107 отдельного полка связи Западного фронта.

«Начальником связи в Калуге был тогда Псурцев, а начальником штаба Покровский, - говорит Александра Ивановна. - Я вспоминала девчонок, и мне было жалко, что уже не увижусь с ними, но радовалась, что буду заниматься на фронте своей работой.

При штабе я была до самого конца войны. Сначала при штабе Западного фронта, где командующим был Г. К. Жуков, а начальником штаба фронта - В. Д. Соколовский. Позже нас перевели под командование Ватутина на Первый Украинский фронт». Александра не раз видела военачальников, и гордится этим.

«О Жукове много можно говорить, он был очень требовательным и крепко держал всех в руках, - вспоминает Александра Ивановна и для наглядности крепко сжимает ладони в кулаки. - Во время Курской битвы, в разгар самых ожесточённых боёв, я один раз услышала, как Жуков отдавал приказ, не жалея крепких слов: «Кто не поднимется из окопов в атаку - расстрелять!» Рокоссовский был под стать Жукову. А вот Ватутин характером помягче их двоих…

Страшной была битва на Курской дуге. Штаб ведь тоже противником обстреливался.

Так со штабом я дошла до Польши.

Доводилось нам встречаться с писателем Борисом Полевым, написавшим книгу «Повесть о настоящем человеке», слушали мы и концерты Людмилы Руслановой.

В Ченстохове (есть даже икона Богоматери, которая называется Ченстоховской) немцы на нас из тыла вышли. Бои ожесточенные шли, наши разбили немцев. Доехали мы до Кракова и остановились недалеко от немецкого концлагеря «Освенцим». Конев тогда приказал нас свозить в этот лагерь, чтобы посмотрели, что там творилось. Вокруг лагеря стояла невыносимая тошнотворная вонь от человеческих трупов. В сам лагерь из-за этого мы так и не смогли войти…


В Польше мне пришло от матери письмо. Мама писала: «Не приезжай домой такой, какой приехала твоя подруга Юля Плюджинская». Я сначала не поняла. А мать пишет дальше: «Юля приехала домой с ребёночком. А у нас в деревне жизнь тяжёлая, так что, Шура, ты на фронте не балуй. С дитём трудная жизнь».

На фронте-то вокруг нас, молодых девчонок, женихов много вилось. Кто-то с войны домой трофеи привозил, а кто-то деток малых…


А со своим будущим мужем я познакомилась при штабе.

Как то раз я сообщила другим телефонисткам позывной «семью восемь 50 воздух» – это по нашему коду значило: иду в туалет. Техник сел за мой коммутатор, а я вышла на тропочку и иду. Вдруг вижу: впереди парень интересный стоит. Я замедлила шаги и решила развернуться и уйти обратно. «Девушка, вас можно?» - спросил меня адъютант генерала В. Д. Соколовского. «А что ж нельзя, можно», - ответила я. Так вот и познакомились. Расписались мы уже после войны. И дети родились у нас после войны.


9 мая 1945 года Александра была в немецком Дрездене, находилась в машине, где был оборудован коммутатор. В четыре часа утра вдруг разорвали тишину выстрелы, много выстрелов, беcпорядочные, из разных видов оружия. «Сражение началось», - подумала Александра. А техник смотрит на неё радостный, улыбается. А девушка не может понять, с чего это он вдруг обрадовался.

«Шура! Война кончилась! - сказал он, - и мы живые! Победа!!!»

Выскочив из машины, Александра увидела солдат, которые обнимались друг с другом от счастья и салютовали из пистолетов, автоматов и винтовок в небо, разливали из фляжек спирт…

Начиналась хоть и нелёгкая, это каждый понимал, но мирная жизнь. И чувство восторга от того, что победили беспощадного врага, переполняло людей радостью и торжеством.


Роман Игнатов